Моя мадонна

Alexander Pushkin

И это все о той, кого Пушкин называл «моя Мадонна», «чистейший прелести чистейший образец»? Возможно ли, чтобы тридцатилетний поэт так заблуждался? Не видел, кого воспевал, на ком женился?

Пушкин сам со своей гениальной интуицией предчувствовал трагедию. Накануне свадьбы он писал матери своей невесты:

«…Только привычка и продолжительная близость могут доставить мне привязанность вашей дочери; я могу надеяться со временем привязать её к себе, но во мне нет ничего такого, что могло бы ей нравиться; если она согласится отдать мне свою руку, то я буду видеть в этом только свидетельство спокойного равнодушия её сердца… Не явится ли у нее сожаление? Не будет ли она смотреть на меня, как на человека, обманом захватившего ее? Не почувствует ли она отвращения ко мне? Бог свидетель, — я готов умереть ради нее, но умереть ради того, чтобы оставить её блестящей вдовой, свободной хоть завтра же выбрать себе нового мужа…»

Умереть, чтобы оставить её блестящей вдовой — хороший мотив для женитьбы! Поэт как будто предчувствовал трагический исход и суеверно следил за плохими приметами: вот во время венчания упали с аналоя крест и Евангелие, вот потухла свеча. «Все это плохие знаки!» — говорил побледневший Пушкин. Но чем больше было грозных предвестий, тем сильнее было желание идти навстречу судьбе.

Наталья Николаевна, как и Пушкин, родилась в непростой семье. Бабка по матери, красавица Ульрика, дочь ротмистра Карла Липхарта и Маргарет фон Фитингофф, живших в Лифляндии, вышла замуж за шведского барона Мориса фон Поссе. Но после рождения дочери супруги развелись, и Ульрику увез в Петербург любимец князя Потемкина Иван Александрович Загряжский.

У Загряжского в России уже была семья: жена, сын и две дочери. После разразившегося скандала Иван Александрович благополучно отбыл в Москву, оставив прекрасную Ульрику на попечение своей семьи. Ульрика, вероятно, вследствие потрясения, вскоре умерла (в возрасте тридцати лет), а родившуюся у нее дочь Наталью законная жена Загряжского стала воспитывать как родную.

Наталья росла робкой и застенчивой. Она мечтала стать поэтессой. Вот почему, когда перед ней, шестнадцатилетней девочкой, предстал Пушкин, величайший поэт её страны, он показался ей полубогом. Гордая его вниманием и поклонением, девушка, сияя от счастья, отдала ему свое сердце — сразу и навсегда. Но любила она его так, как позволял собственный темперамент — спокойно и сдержанно, без лишних эмоций. Пушкин же любил страстно, со всем пылом своего южного характера. Но не в этом заключалась главная трудность.

Давно замечено, что счастье всегда становится предметом людской зависти, а абсолютное счастье так же абсолютно не переносится другими. У Пушкиных было все для абсолютного счастья: он — первый поэт России, она — первая красавица. Многих это раздражало. Среди недовольных был и Николай I.

Царь не любил Пушкина, но он был умным человеком и понимал, какую роль играет поэт в общественной жизни. Не оставила равнодушным Николая I и красота Натальи Николаевны. Чтобы постоянно видеть её во дворце, он произвел Пушкина в камерюнкеры.

Пушкин мучается, потому что балы и наряды требуют все больших расходов, а он уже и так в долгах, которые растут с каждым днем. Царь выдает Пушкину ссуду, делая его таким образом зависимым от себя и требуя присутствия поэта с женой на всех придворных мероприятиях. Пушкин злится на Николая I, которого считает теперь виновником всех своих семейных неурядиц, ревнует к нему Натали. И репутация их семьи действительно была под угрозой. Как ни чиста и непорочна была Гончарова, но откровенное ухаживание царя давало повод для сплетен. Зависимость от царя, безденежье, кредиторы и клевета доводят Пушкина до отчаяния. И в это самое тяжелое для Пушкина время появляется Дантес. О том, какую роль он сыграл в гибели поэта, написано немало, но все же определенности и ясности нет.

Возможно, Дантес послужил лишь орудием для расправы с Пушкиным со стороны сильных мира сего. Ведь трудно предположить, что такой расчетливый честолюбец, как Жорж Дантес, способен был сломать свою блестящую карьеру при русском дворе ради женщины. Он прекрасно понимал, что после дуэли с Пушкиным его разжалуют и вышлют из России, что и произошло. Возможно и то, что Дантес был ширмой для царя, решившего поухаживать за Пушкиной. Дантес, конечно, сыграл свою роль, но не он был главным виновником гибели поэта. 

«Не отдельные лица были причиной гибели Пушкина — не Дантес, Геккерн или Нессельроде, взятые порознь, а все петербургское общество в целом, глубоко враждебное к поэту, беспощадно клеймившему их политическое и сословное исповедание и кидавшему им в лицо свои отравленные и бессмертные сарказмы», –  писал кузен и секундант Дантеса виконт д’Аршиак. 

А разве не странно, «сняв обвинения» с непосредственного убийцы Пушкина, предъявлять их красавице жене, матери четверых детей поэта? Тем более что сам Пушкин до конца жизни не сомневался в невиновности Натали. Когда Пушкина, смертельно раненного, привезли домой, он, увидев жену, сказал ей: «Как я рад, что еще вижу тебя и могу обнять! Что бы ни случилось, ты ни в чем не виновата и не должна себя упрекать, моя милая!»

Досужие наблюдатели судили о ней в основном по балам, где блистала эта «надменная», «бездушная» красавица. А может быть, и стоило быть надменной со всей этой светской «чернью» и на пушечный выстрел не подпускать к себе великосветских хлыщей, не отвечать на ухаживания Николая I и Дантеса? Чутьчуть ослабила бдительность, на минуту забылась, улыбнулась, и сразу — грязный шепоток, ухмылки, сплетни…

Еще говорили, что она плохая хозяйка. Но эта «плохая хозяйка» одна вела большой дом, когда муж надолго уезжал из Петербурга, рожала и воспитывала детей, нанимала жилье, вела переговоры с кредиторами, доставала бумагу для «Современника», торговалась с издателем Смирдиным изза гонораров мужа и т.д.

Наталья Николаевна вышла замуж за Пушкина в очень юном возрасте. Она была слишком молода и неопытна. Пора её расцвета как женщины в полном смысле этого слова наступила лишь годам к тридцати… Увы, Пушкина тогда уже не было в живых.