Семье Людмила Гурченко всегда предпочитала работу в кино

Павел Соседов

У ЛЮДЕЙ ТВОРЧЕСКИХ ПРОФЕССИЙ И АКТЕРОВ, В ЧАСТНОСТИ, ВОПРОС «КАРЬЕРА ИЛИ СЕМЬЯ?» СТОИТ ОСОБЕННО ОСТРО. А МОЖЕТ БЫТЬ, НАМ ТАК ПРОСТО КАЖЕТСЯ, ПОТОМУ ЧТО ИХ ЖИЗНЬ ВСЕГДА НА ВИДУ? НО, КАК БЫ ТАМ НИ БЫЛО, ОЧЕВИДЕН ФАКТ, ЧТО МНОГИЕ УСПЕШНЫЕ АРТИСТЫ ДЕТЕЙ НЕ ИМЕЮТ: ЭЛИНА БЫСТРИЦКАЯ, ЛЮДМИЛА ЗЫКИНА, ГАЛИНА УЛАНОВА, ОЛЬГА ЛЕПЕШИНСКАЯ И МНОГИЕ ДРУГИЕ ПРИНЕСЛИ В ЖЕРТВУ МЕЛЬПОМЕНЕ СЧАСТЬЕ СОБСТВЕННОГО МАТЕРИНСТВА. КАК НИ СТРАННО, В ОТЛИЧИЕ ОТ ВЫШЕНАЗВАННЫХ КОЛЛЕГ ЛЮДМИЛА ГУРЧЕНКО РЕБЕНКА ИМЕЛА И ВСЕГДА ОСТАВАЛАСЬ ЖЕНЩИНОЙ СЕМЕЙНОЙ – ОДНИХ ОФИЦИАЛЬНЫХ БРАКОВ НА ЕЕ СЧЕТУ ШЕСТЬ! НО СТОИТ ЛИ ЗАВОДИТЬ СЕМЬЮ И ДЕТЕЙ, ЕСЛИ ТЫ ИЗНАЧАЛЬНО ОРИЕНТИРОВАН НА КАРЬЕРУ? САМА ЛЮДМИЛА МАРКОВНА НЕ РАЗ ПОДНИМАЛА ЭТОТ ВОПРОС, РАССУЖДАЯ О СВОЕЙ ПРОФЕССИИ И БИОГРАФИИ.

Никита Михалков однажды написал про Людмилу Гурченко так: «За хорошую роль она может поджечь свой дом, причем сама принесет керосин. Потом будет раскаяние, суд, но роль она сыграет». Людмила Марковна не только этого не отрицала, но и охотно цитировала эти слова, признавая, что ее коллега выразился очень точно.

В своей автобиографической книге «Аплодисменты» Людмила Гурченко признавалась, что была плохой матерью. Впоследствии она эту позицию пересмотрела и в поздних интервью говорила, что матерью была хорошей – пыталась дать своей дочери все, что было в ее силах. В конце концов, она много работала, руководствуясь не только собственным тщеславием, но и для того, чтобы содержать семью… Актриса не лукавила: она искренне хотела иметь семью, была счастлива стать матерью, любила свою дочь. Но жизнь не сказка, и получилось так, как получилось... Начать следует с того, что кумиром жизни Людмилы Гурченко стал ее отец. Он был самородком: виртуозно играл на баяне, был фантастически артистичен, оптимистичен и обаятелен. Отец в дочери души не чаял, как мог в послевоенные нищие годы баловал дочурку и всю жизнь был уверен в ее таланте и красоте. Подростком Гурченко была, прямо скажем, невзрачным, но брала своим талантом, непосредственностью и напором – если надо было сплясать или спеть, Люся всегда была в первых рядах. Отцовская убежденность в та­ланте дочери передалась и ей – юная Люся не сомневалась в собственных силах и не мыслила себя вне актерской профессии. С первого раза поступила во ВГИК в Москве – в лучшую мастерскую к Сергею Герасимову и Тамаре Макаровой.

На курсе она выделялась своей музыкальностью, энтузиазмом. Определить амплуа студентки было сложно, недаром Сергей Герасимов не снимал ученицу в собственных картинах. Но удача улыбнулась Люсе Гурченко в лице Эльдара Рязанова и Ивана Пырьева – она снялась в «Карнавальной ночи» и сразу приобрела всесоюзную славу. Но, что удивительно, такое желанное признание обернулось для актрисы одиночеством и непониманием, как жить дальше. Она не была готова к такому невероятному успеху, внезапно обрушившемуся на нее.

Оказавшись совсем одна, не понимая, как существовать в этом сложном и неискреннем мире искусства, Люся отдалась первому большому чувству: у нее завязался роман с сокурсником – студентом сценарного факультета Борисом Андроникашвили. В 1958 году они поженились, а в 1959 году у них родилась дочь Мария.

Люся влюбилась в красавца-­грузина без па­мяти. Говорят, по нему сохло пол­-ВГИКа, но Борис, сын писателя Пильняка и актрисы, потомок грузинских князей с богатой родословной, неожиданно выбрал простушку Гурченко. Конечно, Люся лелеяла надежду, что муж станет хорошим сценаристом, а талант и шансы для этого у Андроникашвили были, но он в поисках себя вел богемный образ жизни, нередко искал вдохновения на стороне, оставляя молодую супругу наедине с проблемами, а потом и с маленькой дочкой на руках. Люся была разочарована, чувствовала вселенское одиночество – с Андроникашвили они расстались. Но желание состояться, жажда стать великой актрисой, показать миру свой талант и доказать свою состоятельность не дали ей опустить руки. Она отправила дочку к родителям, а сама окунулась с головой в работу – делала попытки освоиться в театре, стала покорять эстраду. С выступлениями объездила самые отдаленные уголки СССР, зарабатывая авторитет у публики и деньги для выживания.

Следующим браком стало замужество с актером Александром Фадеевым, который, как и Андроникашвили, слыл ловеласом и повесой. Мальчик из богемной семьи, он не привык зарабатывать на кусок хлеба и не собирался поступаться своей свободой ради жены. Да еще и имел проблемы с алкоголем. Ничем хорошим этот брак тоже не закончился.

Эстрада свела Людмилу Гурченко с Иосифом Кобзоном, который обладал всеми лучшими мужскими качествами: трудолюбивый, амбициозный, самоуверенный, успешный и ориентированный на семью. Он подружился с родителями Люси, готов был стать отцом для Маши и мечтал об идеальной семье, в которой супруга была бы хозяйкой домашнего очага. Но тут выяснилось, что быть домохозяйкой и многодетной матерью не готова сама Люся. Ее амбиции не уступали амби­циям мужа, и единственной желанной целью было кино – равно успех, карьера, признание зрителей. Первые браки разочаровали нашу героиню и добавили к ее характеру такие черты, как жесткость, недоверие, мнительность. Наверное, она уже и сама осознавала, что не создана для семейной жизни. Но в желании любить и быть любимой, иметь в лице мужа точку опоры не прекращала попыток построить семью.

И тут судьба послала ей такого мужчину, который во многом соответствовал ее мечтам. Гурченко влюбилась в музыканта Константина Купервейса, который тоже смотрел на нее обожающими, полными доверия глазами.

Однако было одно «но»: парню было всего 23 года. Купервейс был моложе на 17 лет, что впрочем не помешало ей называть его папой. Они познакомились как раз в тот момент, когда Людмила Марковна тяжело переживала потерю любимого отца.

Она не могла смириться с этой утратой, ей было физически необходимо знать, что в мире существует мужчина, который смог бы ее защитить, в сильное плечо которого можно было бы уткнуться и поплакать, в адрес которого можно было бы сказать это мягкое и уютное слово «папа». Через это слово она демонстрировала свое полное доверие. Папой она стала называть и своего партнера по картине «20 дней без войны» Юрия Никулина. Деликатный, чуткий, надежный человек он чувствовал и понимал боль раненой Люси – они стали друзьями, и Никулин включился в эту игру «папа-­дочка». С Купервейсом Гурченко прожила около 18 лет. Первые годы их совместной жизни стали счастливыми для обоих, и, как выразился сам Купервейс, золотыми в ее кинокарьере. Константин боготворил жену, взял на себя все бытовые хлопоты, принимал активное участие в воспитании дочери, был любим и мамой актрисы. Муж стал для Людмилы Марковны не только опорой в быту, но и ее аккомпаниатором, аранжировщиком, они практически не расставались, вместе ездили на гастроли. Единственное, что со временем стало угнетать Константина, то, что Гурченко была категорически против его карьеры и работы над проектами, не связанными с ней. А еще ее патологическая ревность… Она была собственницей во всем. А Купервейс и не стремился к сольной карьере, но отсутствие в их браке какой-­либо свободы и доверия со стороны супруги тяготило его. Да и характер Гурченко с годами не улучшался. Огромный успех и слава, которых она добилась в 70­80 годы не сделали ее отношения с жизнью и миром гармоничными. Расставалась Гурченко с повзрослевшим и пытавшимся проявить свою самостоятельность Купервейсом болезненно, долго, кроваво – резали по живому. В итоге Константин ушел от Людмилы Марковны ни с чем – все их общее имущество за почти двадцать лет совместной жизни он оставил жене.

Время, которое Гурченко провела в браке с Купервейсом, было счастливым и для ее дочки Марии – наконец­-то на продолжительное время у нее появилась стабильная семья. До того своей семьей Маша считала бабушку и дедушку – именно к ним она относилась как к родителям. Мать, постоянно пропадавшую на гастролях, Маша видела редко. А когда та появлялась, радость от воссоединения длилась недолго – актриса, пытаясь вернуться к материнским обязанностям, начинала наставлять и воспитывать дочь, встречая сопротивление с ее стороны. Маша взрослела, а Гурченко все больше разочаровывало в харак­тере дочери отсутствие творческих наклонностей и темперамента. Привыкшая к постоянной неравной борьбе с жизнью, Людмила Марковна не могла понять и принять отсутствие амбиций у дочери. Она считала Машу красивой и была убеждена, что с такой внешностью дочь просто обязана заниматься творчеством. Но Марии все это было не интересно – она не хотела никакой публичности, стремилась лишь к тихому семейному счастью. Желая вырваться из­-под материнского гнета, Маша довольно рано вышла замуж. В браке появилось двое детей, которых она назвала в честь любимых бабушки и дедушки Марком и Еленой. Гурченко обожала внука, но Марк прожил всего 16 лет. Пожалуй, трагическая смерть внука вбила непреодолимый клин в отношения Людмилы Марковны и Марии, а в дальнейшем ситуация лишь усугублялась.

Людмила Гурченко ушла из жизни замужней женщиной. Ее последний супруг – продюсер Сергей Сенин, с которым они прожили два десятка лет, моложе на четверть века, но это не помешало Людмиле Марковне называть папой и его. Пожалуй, именно в нем она нашла почти все то, что искала в мужчинах на протяжении жизни. Сергей Михайлович был готов укрыть и защитить Людмилу Марковну от многих невзгод, постоять за нее в самом прямом смысле – даже если для этого приходилось пускать в ход кулаки. Он человек не только слова, но и дела. У них было совместное театральное агентство, вместе они ставили спектакли, реализовывали телевизионные и кинопроекты – в частности последний фильм Людмилы Гурченко «Пестрые сумерки». Эта картина стала для актрисы исповедальной и биографической – здесь она выступила не только исполнительницей главной роли, но и автором идеи, композитором, сорежиссером и сценаристом. Помимо линий главных героев, в картине прописана линия вза­имоотношений между актрисой, которую сыграла сама Людмила Гурченко, и ее сыном (Виктор Раков). По сюжету у них очень натянутые отношения, и сын не дает героине общаться с внучкой. Знаете, все в этом фильме сыграно Гурченко так откровенно и беспощадно по отношению к себе и собственной истории жизни, что становится очевидно, как сильно актриса жалела о том, что так и не смогла выстроить взаимоотношения с собственной дочерью. И грустно, что в настоящей жизни, в отличие от экранной, их история не закончилась хеппи­эндом…