Катерина Демина

Катерина Демина,
психолог-консультант, специалист по детской психологии
Есть родители, которые гордо заявляют: «Мы с сыном лучшие друзья» или «Мы с дочкой самые близкие подружки». Бывает, что делятся с детьми­-подростками своими взрослыми переживаниями под лозунгом «Полная открытость – это наше все!» Иногда родители даже просят называть их не мамой или папой, а по имени. Насколько такое поведение правильно с точки зрения психолога

К.Д.: Такое поведение говорит о том, что взрослый не хочет занимать позицию родителя. Отношения ребенка и родители и отношения друзей отличаются, и главное их отличие в том, что именно родитель отвечает за отношения с ребенком. Вся ответственность за все, что происходит с ребенком лежит на взрослом человеке. Заболел – лечим, а ведь можем и не лечить. Ну, полежит, все пройдет… а я­ котик, у меня лапки. Я наблюдаю иногда, как мальчик или девочка приходят в школу в совершенно разобранном состоянии. Думаю, куда ж мать смотрела? А никуда она не смотрела. Это такое активное нежелание быть взрослым, потому что быть взрослым хлопотно, а напрягаться не хочется. Проще хлопнуть по плечу, так «по­дружески»: «Да, ладно, братан, на парься, пройдет».

Дружба – это когда мы вместе весело проводим время, и никто их нас двоих не отвечает за то, что происходит или вдруг может произойти. Но когда вы проводите время с ребенком, то выбираете вы, платите вы, решаете вы, и ответственность несете вы. И если сын вам предлагает покататься на картах, хотя у него недавно было сотрясение мозга, вы должны запретить это, потому что отвечать за последствия будете вы. Да, ребенок может быть недоволен, может разозлиться, потому что не получил то, что хотел. Но ведь вы вполне можете сказать: «Да, вижу, ты злишься, но я переживу твое неудовольствие. Мы не будем этого делать, тебе это не пойдет на пользу, это важнее». И еще одно кардинальное отличие дружбы от детско­родительских отношений. Дружба – это отсутствие всех границ. Это «мы с тобой едины», у нас все общее, никаких тайн, никаких секретов друг от друга. Вот только взрослый и ребенок стоят на разных уровнях. И тайна, выплаканная ночью ближайшей подруге, сближает или разводит равных людей. А ребенок – не равный. Включение ребенка во взрослую, тем более сексуальную жизнь родителей даже в виде сочувствия «бедной несчастной мамочке», даже в виде сна в общей с мамой постели, потому что маме иначе страшно и холодно, недопустимо. И когда папа знакомит детей с каждой своей новой спутницей – он так или иначе демонстрирует детям часть своей интимной жизни. Дети имеют право не знать о том, что их впрямую не касается.
Вообще, когда я слышу что-­то вроде «у нас очень близкие отношения с сыном\дочерью», то всегда внутренне напрягаюсь. Они не должны быть слишком близкими, особенно в подростковом возрасте. Заявляет об этой близости, как правило, мать или отец. А должно быть наоборот. Не родитель, а ребенок может сказать о том, что у него есть близкие отношения с взрослым. И у него появляется повод так сказать, если этот взрослый для него всегда доступен и всегда есть ощущение, что можно рассказать, поделиться. Ребенок может открываться. Родитель – нет.  Если родитель делает ребенка своим конфидентом, «подружкой-­жилеткой», «открывает душу» и так далее, он тем самым вытаскивает ребенка из подсистемы «дети» и помещает в подсистему «взрослые, партнеры, равные». В отношения двух сексуальных партнеров, каковыми являются родители в семье, появляется третий участник: ребенок. Его досрочно вводят во взрослую жизнь, его интимность нарушена, в душе сумятица и хаос. В голове у ребенка возникает путница ролей: он ребенок, который вырастет и заведет свою семью, или партнер своего родителя. Семья – это система, конструкция. У неё есть границы, законы и правила, известны роли. Задача родителей – кормить, защищать, воспитывать, устанавливать пресловутые правила. Задача детей – слушаться, расти, продолжать род, бодаться с предками и идти дальше.

Что происходит с детьми, если эта система переворачивается с ног на голову?
К.Д.:
Последствия далеко не радужные. Дети перестают решать свои возрастные задачи и, по сути, останавливаются в развитии. В практике я постоянно сталкиваюсь с очень умненькими мальчиками и девочками, которые демонстрируют просто феерический инфантилизм именно в сфере отношений между людьми. Они очень мало знают о себе, они не способны выстраивать нормальные отношения со сверстниками, их тянет общаться со взрослыми, решать те задачи, которые они решить не в состоянии. Например, мальчик, который привык быть маминым другом, лет до 40 может строить свою жизнь, исходя не из своих, а из маминых интересов. В таких случаях первый год терапии можно слушать и говорить только про маму. И любая попытка сместить фокус на него самого, заканчивается провалом. Просто у человека своей жизни, своих задач нет. В эмоциональном плане он привык обслуживать маму.

Можно ли нивелировать эти последствия или хотя бы сгладить их ?
К.Д.:
Если границы постоянно проламывались и нарушались, что чем дальше, тем сложнее возмутиться – ведь «мы же друзья, мы же так друг друга любим». Очень трудно отстаивать себя, когда напротив не враги, а друзья. Помните, в первой части «Гарри Поттера» Дамблдор награждает в конце Гарри, Рона, Гермиону за проявленное мужество, ум, находчивость и верность. А потом дает решающие 10 баллов Невиллу Долгопупсу: «Мы знаем, сколько отваги нужно, чтобы противостоять врагу. Но еще большее мужество необходимо, чтобы спорить с другом». Но если уж так случилось с вами в детстве, то спорить надо. Для начала необходимо оспорить тот факт, что вы и родитель ­ друзья. Это не так. Надо поставить маму или папу на их родительское место и самому занять свое место ­ место ребенка, пусть даже уже давно повзрослевшего. Просто чтобы прожить свою, а не чужую жизнь.