Лев Толстой

Дневник (17 декабря 1850 года):
В десять часов ехать к обедне в Зачатьевский монастырь... вечером к девкам и в клуб.

Дневник (29 ноября 1851 года):
Я никогда не был влюблен в женщин. Одно сильное чувство, похожее на любовь, я испытал, только когда мне было 13 или 14 лет; но мне не хочется верить, чтобы это была любовь, потому что предметом была толстая горничная (правда, очень хорошенькое личико), притом же от 13 до 15 лет — время самое безалаберное для мальчика (отрочество): не знаешь, на что кинуться, и сладострастие в эту эпоху действует с необыкновенною силою.

Дневник (23 октября 1853 года):
Прежде мне довольно было знать, что автор повести — женщина, чтобы не читать ее. Оттого что ничего не может быть смешнее взгляда женщины на жизнь мужчины, которую они так часто берутся описывать; напротив же, в сфере женской автор­женщина имеет огромное преимущество перед нами.

«Крейцерова соната»
(опубликована в 1889 году):

Как морфинист, пьяница, курильщик – уже ненормальный человек, так и человек, познавший нескольких женщин для своего удовольствия, уже не нормальный, а испорченный навсегда человек — блудник. Как пьяницу и морфиниста можно узнать тотчас по лицу, по приемам, точно так же и блудника. Блудник может воздерживаться, бороться, но простого, ясного, чистого отношения к женщине, братского, у него уже никогда не будет.

Дневник (19 августа 1889 года):
Думал к «Крейцеровой сонате». Блудник есть не ругательство, но состояние (думаю, то же и блудница), состояние беспокойства, любопытства и потребности новизны, происходящее от общения ради удовольствия не с одной, а с многими. Как пьяница. Можно воздерживаться, но пьяница — пьяница и блудник — блудник, при первом послаблении внимания — падет. Я блудник.

Дневник (24 июня 1890 года):
...написать роман любви целомудренной, влюбленной, как к Сонечке Калошиной, такой, для которой невозможен переход в чувственность, которая служит лучшим защитником от чувственности. Да не это ли единственное спасение от чувственности? Да, да, оно и есть. Затем и сотворен человек мужчиной и женщиной. Только с женщиной можно потерять целомудрие, только с нею и можно соблюсти его. Нецеломудрие начинается при перемене.

Послесловие к «Крейцеровой сонате» 
(1890 год):

Вступление в брак не может содействовать служению Богу и людям даже в том случае, если бы вступающие в брак имели целью продолжение рода человеческого... Идеал христианина есть любовь к Богу и ближнему, есть отречение от себя для служения Богу и ближнему. Плотская же любовь, брак, есть служение себе и потому есть во всяком случае препятствие служению Богу и людям, и потому с христианской точки зрения — падение, грех.

Письмо В. И. Алексееву 
(3 сентября 1890 года):

Если холост или вдов, то оставайся таким и всеми силами старайся остаться так, наде­ясь на то, что Бог тебе поможет остаться чистым. А пал, то неси все то, что вытекает из твоего падения... С кем бы ни пал — женись и все, что следует из женитьбы. Если же хотел жениться, то это хуже, чем падение. Это отступление от идеала (образца), указанного Христом, принижение его. И последствия такого отступления ужасны. Я это знаю по себе.

Дневник (26 марта 1891 года):
...уяснилось заключение статьи о том, что отрицать войну, то есть признавать закон неубийства, могут только признающие закон половой чистоты.

Дневник (24 сентября 1894 года):
Вот где настоящая эмансипация женщин: не считать никакого дела бабьим делом, таким, к которому совестно притронуться, и всеми силами, именно потому, что они физически слабей, помогать им, брать от них всю ту работу, которую можно взять на себя. Точно так же и в воспитании, именно в виду того, что, вероятно, придется родить и потому меньше будет досуга, именно в виду этого устраивать для них школы не хуже, но лучше мужских, чтобы они вперед набирали сил и знаний. А они на это способны. Вспоминал свое грубое в этом отношении эгоистическое отношение к жене. Я делал, как все, то есть делал скверно, жестоко. Предоставлял ей весь труд, так называемый бабий, а сам ездил на охоту. Мне радостно было сознать свою вину.

Дневник (30 августа 1894 года):
Романы кончаются тем, что герой и героиня женились. Надо начинать с этого, а кончать тем, что они разженились, то есть освободились. А то описывать жизнь людей так, чтобы обрывать описание на женитьбе, это все равно, что, описывая путешествие человека, оборвать описание на том месте, где путешественник попал к разбойникам.

Дневник (1895 год) – о смерти младшего сына, семилетнего Ванечки:
Не только не могу сказать, чтобы это было грустное, тяжелое, но прямо говорю, что это... милосердное от Бога, распутывающее ложь жизни, приближающее к нему событие. […] Хотя как будто перед людьми совестно, радуюсь и благодарю Бога,  не страстно, восторженно,  а тихо, но искренне, за эту смерть (в смысле плотском), но оживление, воскресение в смысле духовном, — и его и мое.